— Вы будете мне нужны.

— Если месье Мегрэ говорит мне это только для того, чтобы сделать мне приятное, то может взять это дело себе. С той минуты, когда дело начинает интересовать набережную Орфевр, ко мне оно уже не относится. Я не протестую. Это нормально. Я привык к этому. Мсье будет приказывать, а я сделаю все, что смогу.

— Было бы неплохо поговорить со швейцарами ночных заведений. Лоньон кинул взгляд на труп и со вздохом повиновался:

— Уже иду.

Для него было совершенно ясно, что его обошли. Он двинулся своей обычной усталой походкой и пересек площадь. Видно было, что он делает над собой усилие, чтобы не оглянуться.

Подъехала машина уголовной полиции. Как раз в это время проходивший мимо подвыпивший субъект закричал, что никто даже не пытается помочь «малютке»:

— Все вы, лягаши, такие! Стоит только, как сразу, того… Его пришлось оттаскивать в сторону.

Когда тело сфотографировали, врач повернул труп на спину. Лицо оказалось еще моложе.

— Что стало причиной смерти? — спросил Мегрэ.

— Перелом основания черепа.

Врач провел рукой по волосам мертвой.

— Ее ударили по голове чем-то тяжелым: молотком, гаечным ключом, обломком трубы… Сейчас это трудно определить. А сначала били по лицу. Похоже, что кулаком.

— Вы можете хотя бы приблизительно определить время смерти?

— По-моему, между двумя и тремя часами. Доктор Поль после вскрытия скажет точнее.

Подъехал фургон Института судебной экспертизы. Санитары ждали знака, чтобы положить тело на носилки и отправить его в направлении моста Аустерлиц

— Забирайте, — вздохнул Мегрэ. Он поискал взглядом Жанвье.

— Перехватим что-нибудь?

Им уже совсем расхотелось есть, но несмотря на это, зайдя в третьеразрядный ресторанчик (он был еще или уже открыт, трудно сказать точнее в это нелепое время), они попросили подать, как и договаривались час назад, две тарелки лукового супа. Мегрэ распорядился отослать фотографии убитой в газеты, чтобы, если, конечно, это будет возможно, их напечатали уже в утренних выпусках.