— Как раз его и ждем. Вот-вот должен подъехать.

Мегрэ повернулся к Жанвье:

— Нужно позвонить дежурному. Скажи, чтобы прислали фотографа.

На платье следов крови не было. Комиссар взял у одного из полицейских фонарик и осветил лицо лежащей. Ему показалось, что левый глаз слегка подбит, а верхняя губа припухла.

— На ней не было плаща?

Этот март был теплым, но не настолько же, чтобы гулять ночью, а тем более в дождь, в легком платье, которое не закрывало плеч и держалось только на узких бретельках.

— Скорее всего, убили ее не здесь, — пробормотал Лоньон, который понял, что с этой минуты дело ушло у него из рук и он будет только помогать комиссару.

Жанвье пошел позвонить в один из баров на площади Бланш. Через минуту приехало такси с полицейским врачом второго округа.

Врач нагнулся, приподнял руку лежащей, потом молча выпрямился и отошел к остальным.

— Пойдем, — сказала женщина. Она держала мужа под руку, видимо, пытаясь согреться.

— Подождем еще немного.

— Чего еще ждать?

— Не знаю. Они, наверное, будут что-то делать.

Мегрэ повернулся к ним:

— Господа оставили свою фамилию и адрес?

— Да, тому господину. Они показали на Лоньона.

— Когда вы обнаружили тело?

— Мы вышли из кабаре в три часа, — сказал мужчина.

— В пять минут четвертого, — поправила его жена. — Я посмотрела на часы, когда мы забирали вещи из гардероба.

— Неважно! Три, четыре минуты — какое это имеет значение! Мы хотели пересечь площадь и увидели светлое пятно на асфальте.

— Она уже была мертва?

— Скорее всего. Не шевелилась, по крайней мере.

— Вы к ней не прикасались? Мужчина покачал головой.

— Я послал жену вызвать полицию. На углу бульвара Клиши есть полицейская сигнализация. Я знаю об этом, так как мы живем в нескольких шагах отсюда, около бульвара Батиньоль.

Тем временем вернулся Жанвье.

— Они будут через несколько минут, — сообщил он.